<< Главная страница

14. ПАПА И МАМА






"Как же такая очевидная вещь не пришла мне в голову?" - думал Андрей. Зациклился на пропавшей монете, будто других причин не существует. Всерьез подозревал патронажную сестру и подругу-соседку - из-за неотданной вовремя пенсии, из-за присвоенной шубы - умереть со смеха! А разгадка гораздо проще и ближе.
Бабушка Ульяна приходилась маме Андрея свекровью.
Мама Андрея ненавидела свою свекровь ничуть не меньше, чем Зоя ненавидит свою, если не больше.
Здесь, на тридцати пяти квадратных метрах, сожительствовали две семьи, необратимо зверея в двух тесных комнатах, дойдя до того, что женщины не то что смотреть - вспоминать друг о друге не могли без шипения.
Вторая квартира...
Вторая квартира - это единственная возможность разъехаться, спасти себя и детей. В семье было два ребенка - папа Андрей и дочка Алиса. Год назад разъезд состоялся, а чуть раньше умерла бабуля. Сахарная кома - естественная смерть для диабетика, никаких подозрений. Идеальное убийство. Неужели мать? И вопрос "зачем?" больше не препятствует страшному ответу. Наверное, ею двигало желание помочь сыну. Она ведь была на все готова ради своего ребенка - что тридцать лет назад, что год назад, что сейчас. Как и Зоя - ради Алисы.
Любовь к детям рождает ненависть матерей друг к другу, думал Андрей. Взаимоуничтожение, вспышка аннигиляции. Свекровь считает невестку никудышной женой для своего сына. Чем это кончится, когда состарится Светлана Антоновна? Кто будет покупать ей лекарства?
Зоя спала - она заснула мгновенно, едва были обсуждены все текущие проблемы. А желание заниматься чем-нибудь другим, кроме разговоров, не может длиться долго. Какой же я дурак! - думал Андрей, слушая ее сопение. Ведь она меня любит. А я ее? Бывает ли любовь без веры? Конечно, я ей верю - на секунду только засомневался, эка вина... Перерыл всю квартиру, звонил в Псков... Стыдобище! Хотя сразу можно было сообразить - ненависть Зои к Светлане Антоновне есть лучшая гарантия ее любви и верности своему мужу. Изменить - значит, блестяще подтвердить точку зрения свекрови... А вот интересно, думал Андрей, быть верной женой назло кому-то, означает ли это автоматически быть любящей женой? Какой же я дурак, вздыхал он спящей женщине в затылок, что думаю обо всем этом...
Сон ее был на зависть крепок. Зоя не услышала, как пришли бабушка Света и девочка Алиса, не отреагировала на топанье детских ножек по полу, даже громкие голоса, свободно рассыпавшиеся по квартире, не потревожили ее безмятежную позу и ровное дыхание.
Андрей заставил себя встать, одеться, выйти и изобразить помощь.
Он перенес телевизор из спальни в большую комнату, усадил Алису смотреть по дециметровому диапазону мультсериал "Лягушки спецназа" (бесконечный и ужасно глупый, зато наш, российский), а сам явился к матери на кухню. "Побеждает сильнейший!!!" - нечеловеческим голосом рычала ему в спину самая главная из лягушек, скидывая плащ-накидку "пончо" и выхватывая штурмовой нож "катран".
Мать готовила еду.
- Спит, конечно? - бросила она, мотнув головой в неопределенном направлении. - Приехала, и сразу - брык кверху пузом. В этом вся наша Зоенька.
- Да ладно тебе, пусть отдохнет. В сидячем вагоне ехала.
- Колготки, конечно, опять мне стирать?
- Оставь, как есть. Сама завтра постирает.
- А на утро?
- Утром Алиса может в новых пойти. Зоя из Пскова привезла. Две штуки, восемнадцатый размер.
Пустой получался разговор, совсем не для того Андрей выползал из-под одеяла. Но как было спросить об ЭТОМ? И надо ли было спрашивать? Что важнее - истина или покой?
Оставались истины поменьше калибром, которые также ждали своего часа. Пока Андрей суетился, мысленно выстраивая цепочку вопросов-ответов, мать первая предложила тему.
- Ты знаешь, что папа не поехал сегодня в Кавголово? - хихикнула она. - Придется ей самой как-нибудь. А что, пускай-ка встанет на лыжи и до турбазы, если такая спортсменка.
- "Почти как дочь"?
- Да, я про эту. Вот уж точно, нет худа без добра. Папе сегодня позвонил кто-то из милиции, и он остался дома - ждать.
- Капитан Ларин?
- Не знаю. Что-то с монетой связано...
Мать, оказывается, была в хорошем настроении. Опять хихикнула - вероятно, представила себе разъяренную "дочку", опаздывающую на электричку. С лыжами, с рюкзаком, с чемоданом. Чемодан раскрывается, и на грязную платформу вываливаются вечерние туалеты. Молодая вертихвостка бросается собирать драгоценные наряды, но вокруг - бегущие толпы пассажиров. Тряпки растоптаны, с хрустом ломаются лыжи - крики, слезы, веселая комедия... "Нет худа без добра", - искрились глаза матери. Слово "милиция", как ни странно, ее не напугало, а приезд невестки вызвал лишь минутный приступ неприязни.
- С монетой? Ты уверена?
- Кстати... - неожиданно понизила она голос. - Только никому не говори, ладно? Монета нашлась.
- Что? - Андрей взялся за край стола, потеряв равновесие.
- На, пожалуйста. - Мать отвлеклась на секунду, чтобы вытащить из висящей на крючке сумочки...
Он опустился на табуретку, чуть не промахнувшись. Произошла немая сцена. Однако онемела только публика, а героиня эффектного номера, наоборот, была приятно оживлена. Потому что - ведь это анекдот! Пропажа обнаружилась в рабочей куртке отца - в той, в которой он машиной занимается. За подкладкой, случайно провалилась. Зачем он, главное дело, брал монету весной? Не помнит. Пырнул в карман, и все тут. "Совсем мы старые, Андрюша. Склероз, маразм, просто анекдот..."
Андрей взял протянутый ему полиэтиленовый пакетик. Вытряхнул монету на ладонь. Большая красивая игрушка - непривычно большая и непривычно красивая. И название очень соответствует: серебряный талер. Сколько воспоминаний детства связано с этим предметом! Подушечки пальцев помнили каждую выпуклость: глаз, крест, голубь - пионер Андрюша любил монету щупать. Глаза помнили странные рисунки гербов - мальчик разглядывал их сквозь лупу (подглядывал) и тщетно пытался найти точно такие же в Большой Советской Энциклопедии. "Не вздумай в школе болтать!" - эхом отдавались в ушах мальчика голоса строгих родителей... Он вложил монету обратно и вернул матери.
- Кто ее нашел?
Папа, конечно. Сегодня. И сразу отдал маме - попросил завтра с утра, как только она отведет Алису в садик, съездить на могилку бабули и... только не надо смеяться, ладно?.. спрятать там монету. Закопать, например, под скамеечкой. В несколько полиэтиленовых мешочков упаковать, и в землю. Какой-то нервный был, испуганный, вместо того, чтобы радоваться. Новость-то радостная! А он - до чего же мнительный, чем дальше, тем хуже. Хотя в чем-то прав, нельзя никому ничего говорить. Незачем напоминать, что мы заявляли в милицию, а то они возьмут и вцепятся в нас - якобы мы действительно сами себя обокрали, версия подтвердилась, еще какого-нибудь прокурора на нас напустят, и все такое прочее. Но зачем прятать, зачем в землю закапывать? С ума, наверное, сошел со своей мнительностью - ругаться начал, кричать, когда ему попытались возразить. Почему сам не может на машине съездить, если так приспичило? Вон, в Кавголово готов был сорваться, чуть поманили! Хорошо, милиция помешала, хоть какая-то польза...
- Съезди, - твердо сказал Андрей. - Папа правильно считает, нужно спрятать монету получше.
- Ты так думаешь? - Мать вздохнула, и этот вздох означал больше согласие, чем желание продолжать заочный спор.
Как он думал? Он думал, что нелепее объяснение трудно было придумать; "сами себя обокрали", "прокурора напустят" - чушь. Отец, судя по всему, наплел первое, что пришло в голову. Известно ведь, что бабушка Светлана всему поверит, что ей ни скажи - простая женщина, в милицейских делах плохо разбирается. Охнет, рот ладонью прикроет: мол, конечно, лучше зарыть находку и помалкивать. Неужели отец всерьез испугался, что их квартиру могут обыскать? И не только их квартиру, но и эту тоже, и гараж, и автомобиль - если уж избрал в качестве тайника столь невероятное место. Неужели боится, что за ним могут проследить, если дает жене такое поручение? Паранойя... Кстати, вправду ли мать не понимает нелепости того, о чем ее попросили?
Не заодно ли они - папа и мама...
- Мама, - позвал сын. - Помнишь, сегодня утром вы с папой шипели друг на друга? В чем он тебе признался?
Та сняла тефлоновую сковородку с плиты и повернулась.
- Перестань, Андрюша, я же тебе говорила. Ерунда какая-то.
- Ничего себе, ерунда! Повыскакивали из кухни, как пробки из бутылок.
Она молча перекладывала пюре со сковороды в тарелку, аккуратно действуя деревянной лопаточкой. Будто бы не слышала обращенных к ней фраз.
- Он тебе признался, что украл у Шлемы коллекцию? - спросил Андрей напрямик. - Я угадал?
- Вот уж ерунда, так ерунда! - зажглась мать, опять сделавшись веселой. Ее знаменитый живот затанцевал под халатом вверх-вниз, двигаемый внезапным приступом смеха. Искренняя, ничуть не наигранная реакция.
Слово "коллекция" не вызвало отклика, проскочило, как нечто само собой разумеющееся! Тогда настало время второй раз ударить лбом:
- Ты что, знала, что Шлема собирает монеты?
Она смутилась. Удар попал в цель: нездоровая радость с позором отступила. Сегодняшний вечер был предназначен для других переживаний. Да, мать знала, что Шлема увлекается старинными деньгами, но Андрей зря так смотрит! Пожалуйста, не надо так смотреть. Она обязательно отдала бы им с Зоей эту монету, ради Алисы ничего не жалко, сделала бы невестке подарок к Восьмому марта, нашла бы способ уговорить папу, он тоже болеет за Алису, вы не думайте, ребята, еще как страдает, только вида не показывает... ("Обыкновенно я смотрю, с чего ты взяла?") ...но ведь монета пропала! Признаться, мать грешила на Зою, как ни смешно теперь в этом сознаваться. Подозревала ее с того самого момента, как случайно услышала в детском садике от (какой-то молоденькой мамы), что Ефим Маркович, ко всему прочему, коллекционер. И не сказала о причине своих подозрений никому, незачем было нервировать нашего мнительного дедушку Славу. Во-вторых, если честно, не слишком-то осуждала невестку за возможную кражу - ради ребенка она и сама поступила бы так же, и, кроме того, бабушка Ульяна, прости Господи, другого отношения к своей памяти не заслужила. Впрочем, трудно было поверить, что Зойка, эта изнеженная чистюля, способна на такой подвиг. И точно - монета преспокойно лежала все эти месяцы за промасленной подкладкой папиной куртки, вот уж анекдот...
Мать открыла детское консервированное мясо и начала смешивать два пюре, картофельное с мясным, согласно вкусам Алисы. В голове Андрея также кое-что смешивалось, но, к сожалению, единого блюда никак не получалось. Сделать то, ради чего он встал с постели? Предъявить улику и задать вопрос - куда проще. Или ничего не делать? Пусть дерьмо плывет по течению, авось само где-то прибьется к берегу... Если спрашивать, то какими словами? Как пробиться сквозь чудовищную мамину уверенность, что бабушка Ульяна ушла из жизни исключительно вовремя и только тем заслужила память о себе? С другой стороны, как НЕ спросить? Продолжать жить с этим незаданным вопросом, разрываясь между двумя ответами... Вдруг очередная ошибка, недоразумение?
Нужна случайность, понял Андрей. Тщательно организованная случайность. Лучше всего "забыть" рецепт где-нибудь на видном месте, чтобы мать сама нашла, а рядом аннотацию с подчеркнутыми избранными местами - и посмотреть, каков будет результат, послушать, каков будет ответ...
- Что ж тебе все-таки папа рассказал? - поинтересовался он, отдаваясь течению. - Я помню твои глазищи - впереди себя их несла. И каждый размером с ложку.
Мать вновь смутилась. Очевидно, не ожидала возврата к этой теме. Уронила на сына растерянный взгляд:
- Андрюша, да я не очень-то и вникала...
- Я слышал, как он шипел - мол, донеси на меня, если хочешь, - помог Андрей.
- Это он про подписку.
- Чего?
- Ну, про то, что всю жизнь по подписке живет.
Сначала Андрей не вник - как и мать. По какой-такой подписке? На газеты и журналы? Он поднял голову и посмотрел ей в глаза - она отвернулась, деревянно улыбаясь. И тогда он врубился. Именно врубился, другого глагола не подобрать. Въехал в ситуацию.
- Не "по подписке", а "на подписке", - неловко поправил он.
Неловкость была жуткая, губ не разжать, пальцы не расцепить, глазами не встретиться.
- Значит, ты понял?
- А что тут понимать? Ну, работал человек стукачом, подумаешь.
- Не надо так, это же твой отец...
- Слушай, мама, - сказал Андрей излишне раздраженно, - ты думала, что я в обморок от удивления упаду? Или начну отрекаться от своих родных и близких? Стукач - нормальное советское слово, ничего плохого, по-моему, в нем нет. Тем более, позорного.
- Только не говори папе, что я тебе все рассказала! - неожиданно взмолилась мать.
Неловкости уже не осталось. Зато раздражение возросло.
- Я вообще забуду об этом через пять минут! - Андрей встал. Дальнейшее он произносил стоя. - Успокойся, лично я ничего не имею против. Мы же взрослые люди. Он двадцать лет в профсоюзах провертелся, карьеру пытался построить, пока профсоюзы не развалились, а его из Главка не поперли. Разве можно было работать замом председателя ТАКОГО профкома и не сидеть на подписке в КГБ? Я бы на его месте тоже согласился, если бы мне предложили. Деваться-то некуда.
- Наверное, да. - Мать с готовностью кивала каждой новой порции звуков, подаренных ей сыном. - Правда, он говорит, что этот Витя ему уже полтора-два года не звонит.
- Какой Витя?
- Ну, я не знаю... начальник, который ему встречи назначал.
Андрей вспомнил. Действительно, время от времени отцу звонил незнакомый мужской голос, и если того не было дома, на обычный вопрос "что передать?", так и просил, мол, скажите, что приехал Витя. И как же корежило физиономию отца, когда ему передавали информацию о звонке! Он неизменно объяснял, что это по работе, что курьер-командировочный опять прибыл из Москвы, после чего срывался из дома и мчался на встречу. Вот тебе и "командировочный"...
- Этот Витя называется "куратором", - не смог сдержать брезгливости Андрей. Почему-то он представил себе пьяного друга Сашу. - Офицер какой-нибудь. А папа - его агент. Брось, мама, не переживай, я серьезно говорю - ничего здесь плохого нет. Значит, полтора-два года его не дергали?
Мать смахнула с ресниц что-то невидимое:
- Да... - Глаза ее чуть поблескивали. В уголках выступила предательская влага. Ее неловкость никак не стряхивалась со сгорбленных плеч.
Андрей, наоборот, еще больше распрямился:
- Правильно, столько же времени назад его и поперли по сокращению штатов. Все в этом мире взаимосвязано, как выражается один мой знакомый кэгэбэшник.
- Твой знакомый? - вскинулась она. - У тебя тоже?
- Я имел в виду Сашу, успокойся. Вот ты думаешь, почему папа смог выхлопотать для бабы Ули отдельную квартиру? Ту, в которой вы сейчас живете? Или как он получил дачный участок в Токсово? И машину, кстати, разве можно было три раза менять - вне очереди? Во времена застоя, мама, были свои правила жизни.
- По профсоюзной линии, - неуверенно возразила мать.
- Брось, он же не был "шишкой". И вообще, удалось бы ему пройтись ножками по этой "линии", не будь он стукачом, как ты думаешь?
Она все кивала. Улыбка на ее лице дергалась - вероятно, была плохо закреплена. Странное дело, мама с таким упорством оберегала сына от страшной тайны отца, а в результате именно сын искал и находил слова утешения.
- Непонятно только, с чего вдруг он перед тобой "раскололся"? - спросил Андрей.
Разговор влекло течением. Река стала широкой, движение замедлилось, убаюкивая усталый мозг легкой качкой. Нестерпимо хотелось спать. Спросить-то Андрей спросил, хотя ответ на этот последний вопрос его уже не интересовал. "Все из-за подопечной, ага... Папа, оказывается, далеко не всегда тратил время на нее... Частенько с Витей, но сказать не имел права... А мы думали - с ней... Не выдержал, психанул..." Очередная разгадка заняла свое место на витрине. Экспонат под номером семь. Или восемь? Не пора ли начать считать свалившиеся на тебя разгадки? И сколько их еще осталось собрать, чтобы коллекция была полной?.. Монолог матери подошел к концу: "Может, он наврал про подписку и про встречи с Витей, чтобы от него отстали? "Почти как дочь" никуда не делась за эти два года..."
- Не сходи с ума, - включился Андрей. - Про такое не врут.
И тут в кухню ворвалась Алиса. "Мутики" (то есть мультфильмы) кончились, и она хочет кушать. Ей скучно, а мама (то есть Зоя) никак не просыпается. Нет, мама проснулась, но только на секундочку. Сказала: "Бархат завтра". А что такое бархат? Это котик с усиками и ушками?.. "Умница-девочка, - ощутил Андрей слабый укол счастья. Освоилась со своим язычком, болтает без умолку, больше не боится разговаривать. И с детьми чувствует себя свободно, играет, не уединяется, активной стала - и в жизни, и на занятиях, - а ведь с каким трудом входила в контакт..." Не прошло и минуты, как вдруг образовался скандал. Женщины не могут без скандала. Алиса хотела кушать - да, хотела! - однако рассчитывала получить от бабушки Светы "йорт и песеню", но никак не это противное пюре. "Йорт и песеня" - означает в переводе йогурт с печеньем. Сладкое блюдо. А сладкое - только после ужина, как Алиса не понимает! "Ты же любишь пюре, - взмахивала бабушка руками, - смотри, и жевать не надо!"
Андрей не стал участвовать. Взял телефонный аппарат, вытащив шнур из розетки, и ушел. В прихожей он подключился ко второй розетке и набрал номер.
Диалог был по-мужски короток.
- Я все знаю, мама мне рассказала...
- О чем? - надменно, героически-книжно осведомился отец. А может, он так испугался. А может, и без того был напуган - теми визитами, ради которых отменил поездку в Кавголово.
- О монете, о чем же еще. И Зоя - тоже все рассказала.
"Знаем мы, чего он испугался на самом деле, - вскользь подумал Андрей, - знаем, о чем он подумал при упоминании мамы...
- И что дальше?
- Это ты сделал?
Простой, предельно концентрированный вопрос. Как соляная кислота в голодном желудке. Прямой и очень конкретный, как гвоздь, торчащий из стены - вешай на него ответ за ответом. По-мужски. "Что я, по-твоему, сделал?" То. Мать не только рассказала, но и показала, Андрей собственными руками держал ЭТО. Понятно? Отцу было понятно. И кривляться он отнюдь не намерен. Однако ответ его - нет. Отцу, наверное, стыдно признаться? Причем здесь стыд, если на самом деле - нет, нет и нет!!! Он не брал у Шлемы коллекцию. Он сам голову ломает, он в отчаянии, чуть ли не в истерике - кто пришел за ним следом! Следом? Не надо спрашивать. Не по телефону, пожалуйста. Честное слово, отец не брал коллекцию, и разве не достаточно его честного слова? Вернее, акцент следует поставить иначе - КОЛЛЕКЦИЮ он как раз и не брал. Кто же тогда? Наваждение какое-то. Откуда в таком случае у матери...
Все, хватит! Сказано же - не по телефону. Хорошо, разговор можно повернуть по другому: объявлялся ли сегодня капитан Ларин и что интересного поведал? Ларин только звонил, зато приходил некий Виноградов. Очень въедливый молодой человек, вероятно, из бывших сотрудников. Впрочем, основания для подозрений у него есть - показания санитара. Санитара? Ну да, санитара из бассейна, который... О Господи, неужели кто-то что-то видел?.. Нет, с которым месяц назад у отца был разговор. Занятия-то в бассейне Шлема один раз в месяц проводит, потому и месяц назад. Да ни о чем разговор, болтали языками, пока мать Алису одевала. Шлема тогда устроил скандал, никак не мог найти в раздевалке свой носок фирмы "Найк" - несобранный, неаккуратный он человек, хоть и доцент. А этот старичок отвечает за раздевалку (бассейн-то при поликлинике, специальный, потому и должность такая странная - "санитар"), так вот, старичок-санитар проворчал, мол, хорошо, что этот крикун не ключи от квартиры потерял, где деньги лежат. А чуть позже добавил: вечно он свой шкафчик открытым бросает, а потом орет, будто здешний персонал только тем и занимается, что носки у него ворует...
Короткий и прямой разговор потерял первоначальную четкость очертаний. Удушливый туман вновь стелился по квартире. Нестерпимо хотелось спать. Андрей видоизменил вопрос, желая поскорее добраться до сути: зачем? Те глупости, о которых нельзя по телефону, - зачем они понадобились?
- Так ведь у бабули вчера годовщина была! - с обидой напомнил отец. - Единственное, что от нее и от деда осталось - и то пропало. Наваждение какое-то, а не твое дурацкое "зачем".
- Спокойной ночи, - пожелал Андрей на прощание. Причем, искренне.
Он сделал два шага и вошел в большую комнату, неся в распухшей голове новый экспонат из коллекции семейных тайн. Разгадка номер восемь. Или уже девять? Он сел на диван, о чем-то размышляя. Сквозь туман пробивался тусклый фонарь включенного телевизора. Итак, папа отнял у Шлемы бабулину монету. Папа - многолетний "помощник" Комитета Государственной Безопасности, в просторечье называемый стукачом. Что важнее? Какая из разгадок?
Саша - тоже чей-нибудь "куратор", вспомнилось некстати. Не папин, конечно, такого не бывает даже в кино (да и голос звонившего "Вити" был абсолютно чужим, незнакомым). Саша, который приходил сюда непонятно в чем разбираться, у которого непонятно какие неприятности... "Фамилия, - вспомнил Андрей. - У нас с папой одна и та же фамилия. Инициалы различаются всего на одну букву. А ведь он, наверное, донесения писал... нет, не то - донесения подписываются псевдонимом. Этот псевдоним, вероятно, зафиксирован в разных списках, в одном из которых должна быть и настоящая фамилия. Наша с ним общая. Где хранятся списки? В архивах, в спецчасти - как там их хозяйство правильно называется?" В компьютерных базах данных, похолодел Андрей. Конечно, без компьютеров теперь никуда. Предположим, Саша заподозрил, что кто-то на него донес. Каковы будут его действия? Найти стукача в своем окружении - допросить и обезвредить. Предположим также, что он имеет возможность порыться в списках "спецконтингента", то бишь негласных помощников, либо через компьютерную базу данных, либо еще каким-то способом. И вот он натыкается на знакомую фамилию. Он в ярости, в шоке, не ожидал он такой подлости - не разбираясь с инициалами и с прочими характеристиками обнаруженного агента, он снаряжает пистолет, досылает патрон и торопится отомстить предателю... Ошибка! Недоразумение! Но ведь Саша, в таком случае, действительно мог выстрелить, если бы не поверил в искренность школьного друга... Андрей застонал, мотая головой. Он лег на диван и свернулся калачиком... Саша ведь, между прочим, сам чего-то смертельно боялся. Врагов из другой группировки? Неужели у них там есть группировки (естественно есть, как же иначе!) и борьба невидимых миру соперников так далеко зашла? Кино, бред, анекдот. Или реальность?
Вот вам еще одна разгадка - из тех, что с ярлычком "самое-самое"...
Отец изъял из квартиры Шлемы только одну монету, в этом нет сомнений. Чужого не берем! По телефону он струсил рассказать, как было дело, но и так все ясно. (Андрей будто видел происшедшее воочию.) Для начала - выследил, по какому адресу находится секретный кабинет доцента Школьникова, ведь тот долгое время не знал дедушку Алисы в лицо, поскольку ребенком занимались женщины, а дедушка использовался лишь в качестве шофера. Затем, очевидно, он хорошенько помучался, сомневаясь и колеблясь - и длиться эта стадия должна была несколько месяцев. Затем случайно брошенная санитаром фраза указала путь... Отец, к счастью, успел смотаться туда и обратно, схватить со стенда монету и вернуть ключи в раздевалку. Петербург - воистину маленький город. Но кто тогда взял из квартиры остальное? Из квартиры, в которой сработала сигнализация, в которой предусмотрена такая же стальная дверь, как и в главной резиденции Ефима Марковича...
И была ли кража вообще? Может, прав капитан Ларин в своем откровенном нежелании ловить преступника?
Андрей закрыл глаза.
Было слышно, как на кухне разговаривают бабушка и внучка:
- А папа жнаит?
- Господи, что ж ты так переживаешь? Конечно, я ему ничего не сказала!
"Не "жнаит", а "знает", - горько поправил Андрей. Мысленно, конечно. - Еще одна тайна в доме, пропади все пропадом".
"Забавно", - подумал он перед тем, как войти в туман. Отец ради семьи подписался быть стукачом. За две квартиры, за дачу, за машину - только ради семьи, потому что ему одному хватило бы и машины, уж его-то уровень запросов всем известен. Мама Зоя украла ценную монету - ради ребенка. В конечном счете тоже ради семьи. Мама Света, похоже, совершила такое, что и выговорить трудно - лишь бы осчастливить родных и близких, подарив им отдельную квартиру. Таким образом, Андрей остался в одиночестве. Он единственный, кто не сделал для близких людей ничего хорошего - трус, тряпка, недоросль...







15. ТЫ И ОН (ТРЕТЬЯ ДОЗА)



- Андрюша, мальчик, к тебе гости, - шептала мать, бережно трогая сына за плечо. - Ты лежи, не вставай, я скажу, что ты не можешь встать...
Он зашевелился, распрямляясь. Автоматически посмотрел на мерцающий циферблат электронных часов: начало десятого. Вечер, в комнате было темно - кто-то потушил свет, когда Андрей заснул. Кто-то выключил телевизор и накрыл спящего шерстяным одеялом, а тот ничего не заметил, не проснулся. Кто? Мать конечно, ангел-хранитель этого дома. "...Все болеет, - доносились из прихожей ее скорбные вздохи, - все лежит, ничего делать не может, такое невезение... Здесь, в комнате..." Он спустил ноги на пол и поймал тапки. Гости... Кого еще принесло? Разбудили, сволочи. И где Зоя, почему не слышно?
Столб света, падающий из коридора, разделил пространство пополам. Появился некто - черный, безликий, большой - закрыл дверной проем, нарушил баланс. Комната наполнилась сопением, шуршанием и... до тошноты знакомым запахом. Следом сунулась мать, протянула руку и щелкнула выключателем.
- Сашенька, - приветливо сказала женщина, - ты пока посиди тут, я ребенка уложу, а потом чайком тебя напою.
- Где Зоя? - заторможено спросил Андрей.
- Спит, где же еще. Ничего ее не берет, как умерла. - Она постреляла по мальчикам глазками, изображая веселье. - Устроили мне сегодня сонное царство... - На самом деле никакого веселья в ней не было, просто она демонстрировала гостю семейную идиллию.
Убежала в спальню.
- Вот так, - шумно выдохнул Саша, усаживаясь за стол. На то самое место, которое сегодня занимал оперуполномоченный Ларин. Только окно теперь не било по лицу сидящего на диване человека. От короткой фразы, сказанной гостем, закрутился целый смерч гадостных запахов. Исключительное зловоние. Он опять был пьян - о Господи, ну зачем мать открыла дверь?! Как же так? "А вот так", - моргал Саша тусклыми, выпуклыми глазами. Глазами убийцы. Почему Андрей не рассказал близким ему людям, что Невидимое и Огромное уже два раза вползало сюда, почему не предупредил, что Оно, хоть и пощадило пока эту квартиру, вполне может витать где-то поблизости? Постеснялся? Забыл, увлекшись охотой за быстроногими семейными тайнами? Надо было строго-настрого запретить открывать дверь!
- Я сейчас, - изрыгнул Саша новую фразу. Внезапно встал. Ничего не объясняя, вышел вон. Андрей приподнялся на ватных ногах и выглянул: Саша копался в карманах висящей на вешалке куртки - своей, разумеется. Из одного кармана торчала небольшая бутылка водки "Абсолют", однако не это срочно потребовалось хозяину куртки. Из другого он вытащил... о-о, нет. НЕТ!!!
Саша пришел обратно, по-хозяйски огладил поверхность стола, басовито пробормотал: "Клееночка, хорошо..." и только после этого положил пистолет на подготовленное место.
В комнате была невесомость. Андрей подплыл к дивану, но закрепиться не успел.
- Принеси какую-нибудь ненужную тряпку, - последовал приказ. - Можно старое полотенце, которое не жалко.
Саша повернулся к однокласснику, наконец обратив на него внимание. Взгляд Андрея был крепко привязан к лежащему на столе предмету, не позволяя так просто отцепиться и заняться делом. Как веревочка, которая удерживает рвущийся в небо воздушный шарик. Тогда Саша объяснил товарищу, чтобы разорвать эту досадную помеху:
- На улице опять морозит. Мне его вытереть нужно будет, понял?
Андрей ничего не понял, но из состояния гипноза вышел. Он послушно отправился за тряпкой (в ванную, где на радиаторе вечно сушились всякие лоскутки и обрывки, предназначенные для вытирания столов, борьбы с пылью и других хозяйственных нужд); он миновал спальню, решив не вовлекать в свои проблемы мать, он выбрал тряпку побольше да поопрятнее и вернулся. "Как же так? - настойчиво думал он. - Почему этот чокнутый опять напился? Почему опять явился на ночь глядя? Зачем пистолет, ну, сколько можно издеваться над людьми?"
Он едва не плакал.
Зоя действительно спала: разметалась по кровати, лежа на спине. Голова запрокинута, рот приоткрыт, напряженные губы странно втянуты внутрь, тонкая кожа обтягивает скулы. Нос торчит, как клюв. Андрей посмеялся бы, если бы смог, потому что жена в этот момент поразительно напоминала курицу. Горело бра на стене - прямо ей в глаза. Бабушка и Алиса сидели на детской кровати, упражняясь перед сном. Занятия, развивающие артикуляцию, требовалось проводить как можно чаще. "Погуди-и-и, пароход! - радостно просила бабушка, и девочка старательно выполняла - дула в поднесенный к ее подбородку пустой пузырек из-под глазных капель, положив розовый язык на нижнюю губу. - Вниз головку не надо, лисенок, не надо". "Какие вы молодцы", - попытался улыбнуться им Андрей. Бабушка вопросительно посмотрела и махнула рукой: мол, не мешай, сама справлюсь. Зоя продолжала спать, ничто из происходящего ее решительно не касалось. Как умерла - прекрасная шутка. Андрей содрогнулся.
Гость, сидящий за столом в большой комнате, яростно бормотал, не замечая вошедшего хозяина:
- Ну, все! Ну, теперь - все!..
Правда, пистолета в поле зрения уже не было. Лишь какие-то обломки, не внушающие уважения, занимали стол.
Гость принял тряпку, скептически покрутил ее, хмыкая:
- А чего белая? Знаешь, какого цвета она потом станет?
После его вернулся к своему занятию. Собственно, он подпер голову руками и так застыл. Разборка оружия была закончена: составные части лежали перед ним (в количестве четырех), ждали своей участи. Удивительно и странно оказался пистолет устроен, неожиданно сложный механизм, если заглянуть вовнутрь. Впрочем, Андрей не разглядывал внутренности грозной штуковины, он смотрел на руки мастера. Саша был без перчаток. Левая кисть украшена порезом - ржавая неряшливая полоса с грязными зелеными контурами. Других следов "зеленки" не видно, то ли успели сойти за день, то ли теряются на общем нечистом фоне. Еще на столе имелся флакончик неясного назначения. Кругленький, сплющенный с двух сторон, похожий на маленькую фляжку. Целиком металлический, то есть непрозрачный. Широкое горлышко, крышка на цепочке.
- Когда вносишь пистолет с мороза, нужно дать ему время полежать, - объяснил Саша свое бездействие. - Когда появятся капли воды, тогда можно.
- Что можно? - Андрей сжался.
- Ну, чистить, смазывать.
- Понятно...
Да, наконец-то стало понятно, зачем Саша достал оружие. Другого места не нашел, что ли? Других столов, покрытых клеенкой, в этом городе нет?
- Что, каждый день надо чистить?
- Каждый день не надо, но после стрельбы - желательно, а то в следующий раз возьмет и скажет: "Да пошел ты на..."
- Кто скажет?
Андрей, очевидно, отупел за прошедшие двадцать часов. "Кто?". Хороший получился вопрос. Саше понравилось. Он прицелился в одноклассника из указательного пальца и усмехнулся:
- Лучший друг человека, вот кто.
"После стрельбы..." - прыгало тем временем эхо в голове. Голова вдруг выросла до размеров комнаты, приняв те же квадратные формы. Андрей пытался осмыслить услышанное: что за стрельба, какая стрельба? Учебная? Эхо медленно стихало, но голова не становилась от этого меньше... В милиции, например, учебные стрельбы давно отменили - за дефицитом патронов; Андрей вычитал столь удивительную новость в одной из газет, тех, что обличают демократию. Сохранили ли спецслужбы за своими сотрудниками обязательную сдачу подобных нормативов? К горлу толчками подкатывала невесомость, за ней с неспешной торжественностью надвигалась черная громада. Опять Саша принес пистолет не в кобуре, а в кармане. Посещение тира или стрельбища не предполагает такого способа хранения оружия. Черная громада страха. Сон. Тоннель с ослепительной звездой в конце...
Андрею не дали времени как следует насладиться картинами, которыми воображение откликнулось на оброненное гостем словцо.
- Ты присядь, - сказал Саша, прекратив усмехаться. Андрей выполнил просьбу и даже не промахнулся мимо дивана. - Почему ты так смотрел на меня?
- Что?
- Что слышал.
Саша подался вперед - словно толкнул собеседника свинцово-оловянным взглядом. Андрей вновь перестал понимать происходящее.
- Когда я на тебя смотрел?
- А сегодня. Помнишь, мы проехали мимо на машине?
Саша был предельно хмур. Он задал серьезнейший вопрос и ждал ответ. Он пришел ради этого вопроса, и дальнейшие обстоятельства встречи целиком зависели от того, что он сейчас услышит. Совершенно неожиданный поворот! Подготовиться к такому нельзя, поэтому Андрей не смог бы сфальшивить, даже если бы захотел:
- Да никак я не смотрел!
Саша скривился:
- Еще скажи, что нашу машину не видел. Меня, между прочим, водитель чуть не пихнул - этот парень, говорит, вас знает, что ли? Чего, говорит, такие перископы выставил?
"Оранжевая "Волга", - вспомнил Андрей. - Вот о чем речь! Черт меня понес на улицу, черт меня усадил на скамейку - чтобы этот параноик мимо проехал! Как ему теперь объяснить и доказать? Ведь он параноик - натуральный...
- Я тебя вообще не видел, - в отчаянии выдавил Андрей. - Я на "Волгу" смотрел, а не на тебя.
- Не видел, как я рукой в окно махал? Боль-ной, называется...
Обвинитель не собирался далее скрывать чувство законного презрения. А подозреваемый машинально снял очки и спрятал лицо в ладонях - он не знал, что в этой ситуации еще можно было бы сказать. Он проиграл. У бреда свои законы, логикой здесь ничего не добьешься. "Язычок широкий-широкий! - донесся из спальни возглас матери. - Нижнюю губку не выворачивай! А теперь я считаю: один, два, три..." Бред характерен повторами и круговыми движениями: совсем недавно мать просила сына "не смотреть на нее так", и он искренне отвечал, мол, обыкновенно я смотрю, не надо сходить с ума, а чуть раньше, прошлой ночью, уже Андрей бесстрашно спрашивал у друга Саши, почему тот смотрит не как всегда, и друг Саша просил прощения - мол, устал чекист, что может быть естественнее...
- Куда ты, кстати, днем ходил? - атаковал гость с другого фланга. - Ты же, кажется, больной?
- В аптеку, аспирин в доме кончился. Черт меня дернул твою оранжевую "Волгу" заметить.
- Ну, ладно, забудем пока... - Саша повернулся к столу, к разложенным на клеенке железякам. - О! Капельки появились. Работаем, мужики.
Он не жалел дыхания на свои реплики - изрядное здоровье было у спортсмена-алкоголика. Пары плохо усвоенных высших спиртов жирного ряда, в просторечье именуемых сивушными маслами, гуляли между столом и диваном. Вот тебе и водка "Абсолют", вот тебе и шведское качество. Или бутылка, оставшаяся в коридоре, содержала отечественный продукт? Хорошо, что гость временно замолчал, иначе хозяина вытошнило бы в поднесенную к лицу ладонь.
Он надел очки и распрямил спину. Хозяин здесь он.
В соседней комнате бабушка и Алиса хором декламировали: "Мы прижмем язык к губам - та-та-та! - а теперь прижмем губами - па-па-па!" Бабушка просила: "Медленнее, лисенок, не напрягайся. Смотри, язычок зубками зажимаем, и получается "та-та-та". Потом язычок между губками - па-па-па..." "Молодец, девочка, старается, - подумал Андрей. - Выкарабкаемся, без Шлемы обойдемся. Если в тюрьму не посадят. На кладбище монету зарыть - надо же такое придумать. Моторная алалия у ребенка - та же земля, в которую кто-то упрятал единственное ваше сокровище. Та же тюрьма - для интеллекта. Всю жизнь можно потратить, чтобы найти и освободить". К счастью, у Алисы расстройство было не в тяжелой форме. К тому же рано распознали (полное отсутствие лепета, трудности с координацией движений и с чувством равновесия), хотя поначалу неспособность общаться принимали за упрямство и лень...
Только бы все обошлось. Только бы он ребенка не тронул... "О чем я? - ужаснулся Андрей. - Причем здесь ребенок?"
Артикуляционная гимнастика - это было ужасно. Поначалу Алиса не могла даже понять, как нужно двигать ртом и языком, чтобы получался тот или иной звук. Потом речь ее надолго замерла на уровне отдельных слогов, потом появились слова - искаженные до неузнаваемости. Потом появился Ефим Маркович...
"А я здесь причем? - вибрировал Андрей. - Если Саша не параноик, то кто? Не маньяк же он, в самом деле?"
- Ну, теперь все... - со зловещим азартом прошептал гость, словно откликаясь на вибрации хозяина.
Он протер тряпкой увлажнившиеся детали пистолета. Затем достал откуда-то из-под мышки железную палочку интересного вида: один конец загнут в виде кольца, другой заострен и с прорезью - наподобие швейной иглы. Просунул клочок ткани в прорезь палочки, взял свободной рукой самую большую из лежащих на столе частей и показал все это Андрею:
- Учись, студент, пока я жив.
- Кто жив? - переспросил тот, обмирая. Не расслышал концовки фразы, к сожалению.
Саша не ответил. Часть, которую он держал в руке, лишь отдаленно напоминала собой пистолет. Рукоятка, рамка со скобой плюс голенький, сиротливо торчащий ствол. Движениями опытного хирурга Саша направил разобранное оружие на лампу, сощурился и просунул палочку с кусочком ткани в канал ствола.
- Инструмент, которым я сейчас работаю, называется "протирка", - заговорил он как бы между делом. - Нормальные люди протирку с собой не носят. А я ношу. Удаляем нагар, чтобы пулькам было удобно, особое внимание обращаем на углы нарезов. Также на патронник. Пульки, что бабы - не любят грязь...
Закончив, он переместил прицел - с лампы на Андрея, продолжая озабоченно щуриться. В отверстии ствола был виден его немигающий глаз.
- Кажется, все? Внимание, замерли, сейчас отсюда вылетит пчела.
Пошутил. Чего же он добивается, сволочь?
- Учись, Андрюха, запоминай, может, когда-нибудь пригодится. Вот, например, "шептало", название такое, не пугайся. Чтобы курок не срывался раньше времени с боевого взвода. Вот спусковая тяга, вот курок. А это самое главное - боевая пружина, которой все приводится в действие. Хотя спусковой крючок - тоже главный, особенно когда ты на него нажимаешь. Вот так - пах, пах, пах...
Опытный и хмурый хирург превратился в мальчика, хвастающего своей игрушкой. Впрочем, глаза его оставались по-взрослому бесчувственными. Саша замолчал и принялся за ударно-спусковой механизм, которому он уделил столько внимания в своей лекции. Протирка летала в его руках. Белая тряпочка давно уже не была белой. Иногда он помогал себе спичкой - сосредоточенно выковыривал что-то из пазов и вырезов...
- ...Жа-жы-жо-жу... - пищал в спальне детский голосок. Ага, мать делала с Алисой упражнение "Здравствуй, пальчик". Большой палец поочередно касается подушечкой остальных пальцев, при этом ребенок каждый раз произносит определенные слоги. Алиса, как и другие ей подобные дети, с трудом могла воспроизвести ритм, не зря они на занятиях беспрерывно водят хороводы и хлопают в ладоши... "А что будет, когда закончится чистка оружия? - неожиданно переключилась мысль. - Не так, видите ли, на их машину посмотрели! Что за нелепая подозрительность?"
СОСТОЯНИЕ подступало. Холодная легкость в руках и ногах, резкая очерченность линий, замедленные кадры кинопленки. Невозможность сконцентрироваться и понять, что происходит... "Может, рассказать ему про отца? - заметался Андрей. - Ведь явная ошибка, путаница фамилий и инициалов, ведь нет в нашем доме предателей!.. Боже мой куда (в кого) он сегодня стрелял?" Кинопленка демонстрировала фильм ужасов: в одной комнате сидел убийца и чистил оружие, а в другой ничего не подозревающая бабушка выполняла с внучкой логопедические упражнения. Главный герой в кадре отсутствовал, поскольку не понимал, всерьез это или понарошку, страшно это или смешно... "Стукнуть гада чем-нибудь по голове?" - родилось другое решение проблемы. Андрей представил себе дальнейшее: в цвете и звуке. Кино в чистом виде - только на сей раз комедия. Саша ничего такого не делал и не говорил, за что же его калечить? И кто кого в результате покалечит, если удар не получится? И чем бить - стулом, бутылкой, диванным валиком? Это не кино, а шизофрения. "Нормальные люди протирку с собой не носят..."
- Затвор, - подал Саша голос, взяв со стола следующую часть от пистолета. - Вот предохранитель, смотри. Скольким идиотам он жизнь спас. А там внутри еще есть ударник, который капсюль в патроне накалывает. Курок по нему - бац, пулька - раз, и промеж глаз. Или в затылок - кому как больше нравится.
- В рот, - заставил себя Андрей непринужденно пошутить.
Зря он это сделал, шутка только добавила красок в цветной кошмар. Итак, убийца готовит оружие, чтобы через минуту-другую встать и пойти... Куда? Убийце все равно, в кого стрелять - в друга детства или в спящую женщину, в бабушку или в ребенка. Куда он пойдет, перешагнув через коротко всхлипнувшее тело? Может ли он позволить себе оставить свидетелей?
Зачем Саша готовит пистолет?!
Никак не удавалось остаться в реальности. Наркотический вихрь раскручивался, не встречая никакого сопротивления. Если оружие разобрать и собрать, его нужно проверить. Испробовать, работает ли? СОСТОЯНИЕ вошло в голову легко, путь был проторен. "Не может быть..." - пронзил кору и подкорку электрический импульс. Пулька - раз, и промеж глаз. В затылок, в рот. Пчелка. В туловище, наверное, не так страшно, темнота упадет не черной громадной стеной, а заклубится, закрутится вокруг, все убыстряясь и убыстряясь. Мысль будет качаться из стороны в сторону, угасая постепенно, в результате чего останется возможность сказать: "НЕТ!!! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!" Что там, по ту грань темноты? Свет? Тягучий золотой туман? Звезды? Надо встать и ударить палача стулом, опережая темноту. Надо сходить на кухню и вернуться с топориком для разделки мяса...
- После чистки - смазка, - сообщил Саша. - Некоторые не то что не смазывают, чистят-то всего раз в году. Спроси их, как пахнет вот эта вот штука и пахнет ли вообще - не ответят. Вояки хреновы.
Он свинтил крышку с пузатой фляжечки.
Пока в комнате звучат голоса - молчит безумие. Пока у собеседников есть вопросы друг к другу - жизнь реальна.
- Что это? - спросил Андрей.
- Что? Ружейная смазка, сказано же. Нормальные люди, кстати, этого с собой тем более не носят... - Саша сменил тряпку на конце палочки-протирки и окунул свой инструмент в открывшуюся емкость. - Кроме меня, правда.
Логопедические упражнения в соседней комнате уже закончились. Внучка и бабушка болтали на сон грядущий: чуткое отцовское ухо автоматически вслушивалось и переводило обильные речевые аграмматизмы на русский язык. Ребенок настойчиво допытывался, не выдала ли бабушка их общую тайну, не рассказала ли папе "про это"? Как и утром, Алиса нервничала и ошибалась. Оказывается, она тоже боялась предательства! Пойти бы и выпороть их обеих - чтобы дурь повыскакивала, чтобы научить правилам поведения в семейном кругу...
Андрей сглотнул накопившуюся во рту дрянь.
- Я понимаю, что ты мне не доверяешь и, наверное, не веришь, - заговорил он, вымучивая каждое слово. - Тебе не приходило в голову, что совершается ошибка? Что я не тот, за кого ты меня почему-то принимаешь?
Саша на секунду приостановил работу. Только на секунду.
- О чем ты, Андрюха?
- Слушай, я не знаю и знать ничего не хочу. Но я думаю, не зря же ты столько времени меня пугаешь? Нельзя так. Конечно, тебе сейчас всюду чудятся враги...
- Ты меня прогоняешь?
- Нет, что ты...
- Когда решишь прогнать, скажи, я не всегда обидчивый. А если серьезно... Прости, Андрюха. Бояться тебе нечего, все это тебя совершенно не касается.
- Да не надо мне ничего рассказывать!
Саша фыркнул, дернув головой:
- Отличный ты парень. Жалко, что все так получается.
- Я не за себя боюсь, - зачем-то объяснил Андрей. - Я за семью... - и тут сообразил.
Осознал. В каком смысле "жалко"? Что получается "так"? Человеческие голоса, наполнявшие комнату жизнью, замолчали, вопросы вдруг иссякли. В соседней комнате тоже было тихо - очевидно, мать укладывала Алису спать. "Нормальные люди ружейную смазку с собой не носят..." Точнее не скажешь. Саша - он носит. "Смазывать надо тонким, ровным слоем..." - комментировал владелец пистолета свои действия. Ему жалко, что все так получается, но поделать ничего не может. Прости, Андрюха, замри и не двигайся, из дырочки вот-вот вылетит пчелка. Жена спит, ребенок скоро заснет, они не поймут и, возможно, не успеют проснуться. Мать, услышав выстрел, выскочит из спальни...
- Пугаю я их... - проворчал гость себе под нос. - Знаешь, как пугают на самом деле? Пригласишь клиента в машину, посадишь сзади между двумя прапорами, и вперед. Вежливо, красную книжечку ему сунешь - комар носа не подточит. Покатаешь часа четыре, ни слова не говоря, не отвечая ни на какие вопросы, еще и за город выедешь, к сосенкам да березкам. Клиент весь на нет изойдет от страха, не понимает, что будет дальше. Потом, когда высадишь его на том же месте, где взяли, он выйдет, качаясь. И главное - претензий никаких, с ним ведь ничего не сделали! Просто покатали и отпустили. А ты говоришь...
Андрей не говорил, молчал. В воздухе висел стеклянный звон, очертания предметов перемещались в виде радужных струй - привычные, знакомые ощущения. За два предыдущих раза была возможность привыкнуть. Восприятие обострилось - будто ручку контрастности крутанули. Мозг бешено боролся, пытаясь определиться, что происходит в действительности, а что - нет. Сознание нереальности происходящего сплющило мир, окружив вязкую телесную оболочку беспредельным космосом.
- Ну, теперь все! - повторил Саша неоднократно звучавшую фразу. Какой смысл он вкладывал в эти простые слова? Впрочем, сейчас смысл лежал на поверхности - работа почти закончена. Осталось лишь собрать расчлененное оружие воедино.
- Смотри, это называется возвратной пружиной. После выстрела она ставит затвор в исходное положение. Говорю, чтоб ты представлял себе механику. Надеваем ее на ствол. Обрати внимание, надеваем тем концом, который более узкий. Присоединяем затвор. Вставляем магазин - и все...
Зачем он меня учит? - вяло удивился Андрей. Зачем представлять себе механику выстрела? А также физику полета пули, биологию сквозного ранения, психологию смерти... Так ведь ясно: жертва должна в деталях понимать процесс казни, в этом состоит высший пилотаж мщения. В этом - вывихнутая логика иррационального.
- Теперь пушку надо проверить, - честно предупредил Саша. - Я, конечно, не пьян, но выпил, так что всякое может случиться. Зажмурь уши. - Он огладил растопыренными пальцами скулу, хищно приоткрыв рот.
Проверить? Испытать?
- Подожди, подожди! - заторопился Андрей. - Я же тебе начал объяснять, но ты не дослушал.
- Чего подождать? - Саша выключил предохранитель и поставил затвор на затворную задержку.
- Я не стукач, ты все перепутал!
- Я разве говорил, что ты стукач? - Он на что-то нажал, и затвор с громким щелчком вернулся на место.
Андрей вздрогнул.
- Моего отца заставили сотрудничать, еще когда он профсоюзным боссом был. Но ваши с ним уже два года не контактировали, честное слово. У нас с отцом фамилии одинаковые, теперь понимаешь? А про тебя он вообще знать ничего не знает, я в доме не треплюсь о своих друзьях.
Саша как-то слишком уж равнодушно отнесся к услышанному, чуть ли не зевнул от скуки. Он поднял флажок предохранителя вверх. Курок сорвался с боевого взвода и заблокировался - очередной страшный звук.
- Порядок, - сказал Саша, имея в виду пистолет. - Можешь разжать уши.
- Да подожди ты! - взмолился Андрей. - Я же объясняю, с вами сотрудничал не я, а мой отец...
- И что это меняет? - грубо перебили его. - Какое мне дело до твоего отца?
- Как какое?!
- Все, пора. - Гость приподнял зад. - Хорошего понемногу. - Он откровенно избегал смотреть хозяину в глаза.
"Как это - пора? Что пора?"
НЕТ!!!
Голова была надутым воздушным шариком, болтавшимся на тоненькой нити.
- Мы про тебя никому ничего... - вскрикнул-всхлипнул Андрей.
Неприличная сцена...
В соседней комнате вдруг тоже вскрикнули-всхлипнули, будто передразнили, будто эхо откликнулось - без слов. Короткое междометие, оборвавшееся на взлете. И воздушный шарик лопнул, выпустив газообразный кошмар в окружающее пространство. Ирреальное состояние ослабило хватку - невероятное облегчение. "Подожди, я сейчас!" - то ли сказал, то ли подумал Андрей, бросаясь на странный звук. В спальне горела настольная лампа - вместо ночника. Спала жена, спала дочь, а мать сидела на детском прикроватном коврике, зажав себе рот рукой. Очевидно, вскрикнула она, поскольку в другой ее руке трепетали...
Две бумажки. Рецепт плюс аннотация.
Обнаружив рядом сына, женщина попыталась спрятать находку, сунуть куда-нибудь под себя. Затем указала на валяющуюся фланелевую рубашку (рядом, на полу) и растерянно сообщила:
- Грязная. Хотела в стирку отнести...
Это была рубашка, в которой Андрей проходил весь сегодняшний день и которую вынужден был переодеть, когда вспотел. Финал встречи с женой был бурным, еще бы! Но одежду, вероятно, следовало бы снять до любовной сцены, а не после - во избежание таких вот сюрпризов. Переодеться-то он переоделся, развесив рубашку и футболку на стуле, но про оставшиеся в нагрудном кармане улики забыл начисто. Мать, разумеется, нашла. Любопытное, ревнивое существо, полагающее себя ответственным за все происходящее в этом доме. Не могла не найти... Она поднялась с пола, развернула Андрея к себе спиной и легонько подтолкнула на выход ("Тихо, Алиса только что заснула..."). Она свернула в сторону кухни, продолжая толкать любимого сына перед собой ("Умоляю тебя - тихо, тихо..."). Ей мешала не столько девочка, сколько спящая невестка. А также незваный гость. И глаза у нее, наверное, были в этот момент ничуть не менее вытаращенными, чем утром, после папиных признаний.
Андрей покорно позволил переместить себя из одного помещения в другое. Он не тащил на плечах груз тяжкого потрясения и даже простого удивления не испытывал, потому что все было правильно. Та самая случайность, о которой он мечтал, не имея смелости задать прямой вопрос, была закономерна. Мечты идиотов всегда сбываются. Случайности находят своих героев...
Лишь бы от Саши подальше - это главное.
На кухне грянул монолог. В форме такого же стонущего шепота, какой получался у папы, но с добавлением слез. Мать плакала стесненно и неумело, не замечая сырости на окаменевших щеках, она вообще не привыкла в этой жизни плакать. Потому что Андрей неправильно думает и плохо смотрит - ну, зачем опять так смотреть? Ничего подлого или грязного в прошлом не спрятано. Участковая врачиха на бабулином участке - хорошая женщина ("Ты же знаешь..."). Конечно, знает. Врачиха с матерью были знакомы много лет. Откуда в доме берутся бесплатные рецепты на дорогие лекарства, как не от этой хорошей женщины? Или, например, раньше, когда в дефиците были не деньги, а лекарства, кто помогал бороться с дефицитом и одерживать победу за победой? То-то. Правда, отец, в свою очередь, безотказно возил ее на машине, если возникала такая просьба, а в годы профкомовского изобилия таскал ей на примерку разнообразные заграничные шмотки. Короче, когда участковая врачиха прибежала к матери (сразу после смерти бабули), заламывая руки, умоляя найти рецепт и никому ничего не говорить - особенно родному сыну покойной, - трудно было ей отказать. Мертвую все равно не оживишь, а живая еще пригодится. Зачем отправлять человека под суд? Небрежность - да; вопиющий непрофессионализм - да; но не преступление же! Непознанная закономерность, понимать надо... Да, именно мать и покупала бабуле сахаропонижающее средство, жаль только, что делала это, ни во что не вникая. "Ты же помнишь, какие у нас были отношения?.." Инструкцию, к сожалению, она не прочитала - только потом спохватилась, когда участковая запаниковала, - а бабуля, как видно, сама не разобралась в дозировке и в этих циферках: "Манинил-1", "Манинил-5"... Мать весь дом перерыла, однако рецепт так и не нашла. Вынуждена была сказать врачихе, что рецепт выброшен, можно не волноваться, и стала с тех пор лучшей ее подругой. В самом деле, где же пряталась проклятая бумажка?
Сын не ответил. Ответ не придумывался, мысли остались в большой комнате.
- Оставь рецепт себе, - сказал он раздраженно.
Ему было плевать. Мать не виновата, просто она покрывала истинного виновника - плевать! Ошибка, недоразумение - растереть и забыть. Да уж, врачиха не промахнулась, попросив о пощаде не кого-нибудь, а невестку умершей пациентки. "Ты помнишь, какие у нас с бабулей были отношения..." Об этих "отношениях" знали все, кто не поленился хоть раз поговорить со Светланой Антоновной на отвлеченные темы...
- Андрюха, я ухожу! - донесся из глубины квартиры сиплый бас.
Перерыв кончился. Страшный сон жаждал получить обратно свой центральный персонаж. Надо возвращаться.
- Пойди к нему, скажи, что я в туалете! - рваным шепотом попросил Андрей.
Он не мог. Не мог, и все тут.
Мать молча утерлась кухонным полотенцем, прощально глянула покрасневшими глазами и отправилась навстречу прозвучавшему зову.
Человек заметался. Забегал по кухне: что делать, что делать? Безумие выползало из углов, как клубы подкрашенного тумана из театральных дымогенераторов, заполняя пространство сцены дурманящим облаком. В руке человека появился устрашающего размера кухонный нож, но этого показалось мало, и тогда со стены был сорван топорик для мяса, входящий в состав кухонного набора. Безумец подкрался к тому месту, где коридорчик загибался, и замер, прислушиваясь. "Что это у тебя? - с искренним изумлением спрашивала мать. - Ты что, это с собой носишь? У вас разрешается?" Очевидно, речь шла о пистолете. Саша до сих пор не убрал оружие, хотя готовился уходить! Неуверенно перекладывал его из руки на тумбочку, с тумбочки - в другую руку, клал в карман и снова доставал - подобная картина очень живо представилась замершему в ожидании человеку. "Ну, теперь все..." - бормотал Саша, шурша своей одеждой, стуча по полу зимней обувью. Многократно повторенная за вечер фраза ясно указывала на то, что решение принято. Решение принято, а решиться гость никак не мог - стоял, разговаривая с пожилой женщиной. "Может, останешься? - предлагала она. - Чаю попьешь?" "Не могу, - отвечал он, - не имею права". "Хочешь, переночуй у нас? Куда ты в таком состоянии?!" "Вы не понимаете, о чем говорите..."
Мама, мама, до чего же бесхитростная, простодушная женщина! В самом деле ничего не понимала, была искренней, настоящей, и не это ли останавливало страшного гостя, отодвигало концовку визита? "Оставайся, я же вижу, что тебе не хочется уходить". "Ох, знали бы вы, знали бы..." "Ну, что ты, Сашенька, что ты?" Похоже, гость прослезился. Он тоже не мог. ПОЧЕМУ ОН НЕ УХОДИТ!!! "Мне не чай нужен, зачем мне ваш чай..." "Допьешь свое, сколько у тебя там в бутылке? Посидишь, отдохнешь, расслабишься..." "Не имею права..." "Убери, это же не игрушка! Он, наверное, заряжен?" "Вы удивительная женщина, как моя мама. Только ради вас, понимаете, только ради вас..."
Человек бесшумно впрыгнул в туалет и закрылся. Топорик для мяса и кухонный нож - против пистолета системы Макарова. Что делать? Где выход? Сейчас хлопнет выстрел, затем неспешные шаги приблизятся в хлипкой картонной двери. Веселый голос скажет: "Извини, что так получилось", - и туалет вдруг станет огромным, как ночное небо. Затем палач войдет в комнату к проснувшимся женщине с ребенком. "Тебя зовут Алиса? Смотри, какой смешной фокус: твоя мама кричит, машет руками, а я сделал "пук", и она опять заснула. Теперь другой фокус - вот ты есть, а сейчас тебя не будет..."
Андрей летал. Ощущение полета вытеснило все прочее, даже желание проснуться. Пропеллером служила окружавшая его нехитрая обстановка: потолок, стены, лестница-стремянка, унитаз, детский горшок. Однако эфирная легкость тела не давала свободы, потому что надо было немедленно что-то делать. Прижать стремянкой дверь? Нет, сидеть в туалете глупо, здесь негде спрятаться, если кто-нибудь захочет сквозь дверь пострелять. Куда лететь? Андрей приоткрыл дверь и высунул голову. "Запишите... - колыхался Сашин бас. - Бумажка есть? Лучше дайте я сам запишу..."
Еще не ушел!
Безумие мгновенно переместилось в ванную комнату - пока никто не видит и не слышит. "Сейчас из прихожей раздастся выстрел, - сходил с ума Андрей, лихорадочно осматривая свое новое убежище. - Затем - шаги". Если залезть в ванну, то пули пройдут мимо, сколько сквозь дверь ни пали. А если встать на края ванны ногами, упираясь спиной в кафель, то можно прыгнуть на любого, кто посмеет ворваться сюда. Нож и топорик в двух руках - это много, надо выбрать что-то одно. Топориком бьют, ножом режут. Что менее страшно? Вопрос из разряда вечных, ибо воображение - зверь капризный, дрессировке не поддается. Кто-то теряет самообладание, например, от одного упоминания о попавшей в голову пуле - в глаз, в ухо, сверху вниз в темя, снизу вверх в подбородок. Кто-то не способен представить, как кухонный нож входит в мышцы или режет сухожилия... "Не может быть, - думал опустившийся на кафельный пол человек. - Представить - значит пережить. Скорей бы утро..."
Шаги. Старческое шарканье, отнюдь не похожее на поступь Командора.
- Андрюша, ты где? - Тихий голос матери пробил дверь.
Навылет.
- Он ушел? - застонал Андрей.
- Ушел, конечно. Что-то с твоим Сашей непонятное творится. Так не хотел уходить, даже плакал. Что с нами со всеми творится?
Человек встал, воскресая.
- Открой, чего закрылся? - подергались снаружи.
Он стыдливо сунул нож и топорик в тумбочку с грязным бельем, после чего отпустил задвижку.
- Саша какой-то телефон тебе написал, - сообщила мать. - Там, на тумбочке. И еще просил передать... - Она вдруг хихикнула.
- Что передать?
- Если, говорит, меня убьют, порвите бумажку и забудьте номер. Он у тебя что, совсем сумасшедший?







далее: 16. КОНЕЦ ИСТОРИИ >>
назад: 13. ВИХРЬ РАССЫПАЛСЯ <<

Александр Щеголев. Инъекция страха
   1. ТЫ
   2. ТЫ И ОН
   3. ОН
   4. ТЫ И НОЧЬ
   5. МЕЖДУ СНОМ И ЯВЬЮ
   6. ПРОБУЖДЕНИЕ
   7. ОНА
   9. ВОПРОС
   10. ВИХРЬ
   11. ТЫ И УГОЛОВНЫЙ РОЗЫСК
   12. ТЫ И ОНА
   13. ВИХРЬ РАССЫПАЛСЯ
   14. ПАПА И МАМА
   16. КОНЕЦ ИСТОРИИ
   1. ЭНЕРГИЯ ЯН
   2. СТЕКЛЯННЫЙ ПОТОЛОК
   3. В ПОИСКАХ СМЫСЛА
   4. СЛОВО ПРОЗВУЧАЛО
   5. ОТВЕТ
   6. ВЫБОР
   ТОТ ДЕНЬ...
   7. РЕЗУЛЬТАТ
   8. ТЫ И Я
   9. Я


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация